1. История любовного чувства.

Начало
часть 2.
часть 3.
часть 4.

Если зададимся вопросом: любовь это чисто человеческое или присуще и другому животному миру?

При этом оговоримся, что период спаривания к любви не имеет никакого отношения.

У аистов существует устойчивая пара. И со стороны может показаться, что аисты верные и нежные супруги. Однако, в реальности, их супружество строится на привязанности к одному и тому же гнезду. Исследования показали, что аисты не узнают своего партнера в "лицо". Настолько не узнают, что если одну аистиху поменять на другую, то супруг ничего особенного не заподозрит. И если весной к гнезду раньше законной супруги прилетит чужая аистиха, то самец это тоже не заметит. Правда, законная супруга, вернувшись, восстановит свои права на гнездо, а заодно и на самца.

Поэтому и получается, что только там, где возникает личное узнавание и личная индивидуальная привязанность, и возникает любовь. Справедливости ради все-таки для описания чувств животных и птиц будем использовать термин "протлюбовь". В отличие от аистов серые гуси, о которых много писал К. Лоренц, знают, что такое протолюбовь. Они узнают своих партеров по внешнему виду и по голосу и обладают исключительной памятью на образ «любимго». Даже после долгой разлуки - миграций гуси предпочитают старую протолюбовь, они проводят много времени вместе, даже вне периода размножения.

Из книги лауреата Нобелевской премии Конрада Лоренца "ГОД СЕРОГО ГУСЯ":

Серые гуси на брачный период, на некоторое время расстаются, совершают зачатие с другими партнерами (шами). Затем пары вновь соединяются и продолжают обычную жизнь,

А вот существующий миф, о любовной верности лебедей: партнер с высоты насмерть о землю, если погибает другой, это выдумка поэтов.

Все признаки протолюбви проявляют мыши-полевки. Эти обитатели степей - относятся к тем 3% млекопитающих, которые, по наблюдениям ученых, ведут моногамные отношения. Ухаживание у степных полевок - захватывающее дух "действо", продолжающееся целые сутки. После этого они заключают со своим избранником союз на всю жизнь. Супруги - полевки предпочитают проводить время совместно, часами чистят друг друга и живут в одной норе. А после рождения детенышей супруги становятся нежными и заботливыми родителями. Полевки избегают контактов с другими потенциальными партнерами. Самец становится агрессивным сторожем самки, если одинокий конкурент начинает проявлять активность.

А вот близкий родственник степной полевки - полевка горная не проявляет интереса к долговременным отношением с партнером, т.е. являются полигамными животными. Ученые, изучающие жизнь полевок сделали гипотезу, что моногамия одних и полигамия других в определенной мере связана с количество синтеза гормонов окситоцин и вазопрессин по которым эти родственные мыши существенно различаются.

Протолюбовь как процесс научения характерна для крыс, к такому выводу пришел доктор Пфаус изучающий их жизнь. Если молодые самцы готовы спариваться с любыми самками, то самцы зрелые определяются с предпочтениями. По мере приобретения жизненного опыта у них появляются любимые самки, которым они уделяют особое внимание, игнорируя других. Открыты уже несколько форм проявлений сложных эмпатий у этих грызунов.

Известна избирательность при подборе пары в семействе собачьих: волки, шакалы, койоты и другие дикоживущие собаки — высокоорганизованные и к тому же социально организованные животные: жизнью популяции управляют строгие законы.

У приматов существует и полигамная протолюбовь, так например у горилл. Самки конкурируют между собой, они друг друга недолюбливают, но все чувственно привязаны к самцу, и все находятся с этим самцом по своей воле. Самец же имеет право выбирать "любимую жену", уделяя ей и ее детенышам больше душевного, сексуального и материального внимания, но при этом обязан спариваться со всеми. Если с самцом случается несчастье, самки горюют и впадают в откровенную депрессию.

Как показали экспериментальные исследования американского психолога Гарри Харлоу, уже у обезьян любовь, то есть индивидуальная, избирательная, эмоциональная привязанность, не является единым, неизменным состоянием, а включает, по крайней мере, пять автономных "аффективных систем":
- материнскую любовь;
- детскую любовь к матери;
- любовь сверстников, детей и подростков друг к другу;
- гетеросексуальную любовь;
- отцовскую любовь к детям.

Проявления протолюбви наблюдаются у собак, кошек, лошадей и др. животных.

Об индивидуальнй любви в животном мире писали не только биологи и этологи, но и:

- Известный русский философ Вл. Соловьев: «И у животных, и у человека половая любовь есть высший расцвет индивидуальной жизни» «Смысл любви» (1892),

- Э. Фромм: «Хотя мы обнаруживаем любовь, вернее эквивалент любви, уже у животных, их привязанности являются, в основном, частью их инстинктивной природы; у человека же действуют лишь остатки этих инстинктов». «Искусство любить» (1956).

Наиболее полно представить временные масштабы, отделяющие серых гусей и животных от человека можно следующими выкладками.

Исходя из современных антропологических данных, следует, что природе потребовалось 150 миллионов лет на то, чтобы птицы и млекопитающие освоили нашу землю именно на этом историческом отрезке серые гуси, степные полевки и др. опробовали и освоили любовное поведение. На высших животных и приматов, у которых любовное поведение продолжало развиваться и усложняться, ей потребовалось только 20 миллионов лет и, наконец, чтобы преодолеть принципиальный рубеж между обезьяной и человеком, т.е. уже не чисто биологическая история человека, потребовалось примерно 2,5-3 миллиона лет. Люди – вид Homo sapiens («человек разумный») - сформировались 35 - 50 тыс. лет тому назад.

Д.ф.н. В.М. Розин анализируя истоки культуры человека, считает, что предпосылки романтической любви появляются в архаической культуре (10 - 50 тысяч лет назад) в виде особого ритуала любовного поведения, в связи с ослаблением всеобщего контроля племени, формированием элементов частной жизни, раздельным воспитанием мужчин и женщин.

Благодаря этологии мы узнали, что в филогенезе половых отношений у всех предков человека уже присутствовали любовные структуры. А значит, любовное чувство человек мог переживать всегда, а вот культура этого чувства ее социальный статус в истории человечества менялись. И обо всем, что было с любовью до появления письменности, каких-либо других материальных посланий можно только предполагать.

Возникающие анимистические верования затрагивают, и понимание романтической любви в этот период как воздействие души мужчины на душу женщины. При этом охота, война также рассматривались как особая форма воздействия на души животных и врагов. Мужчина, чтобы беречь силы, должен был воздерживаться в такие периоды от общения с женщиной. Формируется уникальный дискурс любви: с одной стороны, охота, война и секс объединяются общим объяснительным принципом - воздействие души мужчины на души женщины, животного, врага. На отношения между мужчиной и женщиной переносятся паттерны поведения, реализуемые на охоте, войне. Мужчина в любви выступает как охотник, который преследует, побеждает, поражает, женщине отводится роль дичи, добычи, жертвы - она убегает, дает себя преследовать, уступает. Аналогия между любовью и охотой отражена в русской свадебной лирике и в петроглифах Тиу (Африка), в тюркских языках: Ата - самец, отец, Ат - стрелять, Ана - самка, мать, Ан - дичь - и в русском языке (слова "охота" и "похоть" однокоренные). С другой стороны, любовь противопоставляется охоте и войне, общение с женщиной отнимает у мужчины силы и не дает быть успешным на охоте или войне.

Взаимодействие между полами в архаической культуре строится на уровне организма, вида и природного субъекта. В соответствии с биологической эволюцией, действует базовая программа сохранения вида, человек реализует данную программу через сексуальное и родительское поведение, удовлетворяя при этом собственные потребности в удовольствии, безопасности, комфорте.

В до родовом обществе половые отношения носили беспорядочный характер, и семьи не существовало. Каждая женщина принадлежала каждому мужчине и равным образом каждый мужчина - каждой женщине.

«В родовом обществе возник групповой брак. Вступавшие в половую связь мужчины и женщины принадлежали разным родам. Все женщины одного рода были потенциальными женами мужчин другого рода. Супруги жили в своих родах. Дети, зная только мать, входили в ее род, или в материнскую семью - группу ближайших родственников по женской линии.

В дальнейшем возникшие в рамках группового брака эпизодическое сожительство привело к парному браку и непрочной парной семье. Раздельное поселение супругов со временем сменилось поселением мужа в роду жены, но дети по-прежнему принадлежали роду матери. Парная семья еще не вела своего хозяйства и потому не была хозяйственной ячейкой общества. Для этой ранней стадии развития семьи характерны равноправие супругов, а при развитом матриархате - главенство женщины: женский труд (земледелие) был эффективнее мужского (охота). После того как «мужские» виды труда (скотоводство, применение тягловой силы и более сложных орудий в земледелии) приобрели решающую роль в экономической жизни общества и семьи, матриархат сменился патриархатом. Возникла патриархальная семья, а вместе с ней и моногамия. Жена перешла на жительство в семью мужа. Дети стали наследовать имущество и имя отца». (Спиркин А. Г.)

Есть существенные отличия протолюбви и любви современного человека, оно заключается в том, что в протолюбви копуляция - зачатие, секс, вплоть до человека из первобытнообщинного строя с ней не связаны.

И серые гуси, и многие моногамные животные образующие устойчивые пары на генетически предопределенный брачный период на некоторое время расстаются, совершают зачатие с другими партнерами (шами). Затем объединенные протолюбовью пары вновь соединяются и продолжают обычную жизнь, а когда появляются детеныши, самец берет на себя уход за ними.

К примеру, бобры, создав пару в юности, всю дальнейшую жизнь живут вместе. У бобров есть отчетливо выраженный этап предбрачного ухаживания, на которое они тратят много энергии, они прижимаются, ласкают друг друга. Этими ухаживаниями они, по всей видимости, обозначают всю серьезность своих намерений. Они совместно строят большие норы, сложные гидротехнические сооружения – плотины. Ежегодно воспитывают потомство, зачатие, которого происходит вне пары.

Ю.И.Семенов; «Происхождение брака и семьи»: «Многие доклассовые общества ни в малейшей степени не осуждали ни добрачные, ни внебрачные связи, если только они не представляли собой нарушения брачно-группового регулирования…» (Начало перехода от первобытнообщинного строя – последнего доклассового общества к рабовладельческому 4-е - 3-е тыс. до н. э.)

Тот, кто подходит наилучшим образом для совместной, душевно - приятной жизни – протолюбви, совсем не обязательно подходит для зачатия наиболее жизнестойкого потомства. Выбор партнера для зачатия более древнее, а протолюбовь более молодое генетически закрепленные действия обеспечивающие выживание вида. И объединение их в рамках единого комплекса оказалось задумкой не природы, а человека.

У человека только при рабовладельческом строе через моральные и правовые нормы секс и зачатие ограничивают рамками семьи. Мужчина, глава семьи, как владелец большого имущества не захотел передавать по наследству свое богатство, власть не биологически родственным детям. Так появилось новое нравственное понятие супружеская верность, а о верности в любви впервые стали писать римские поэты Овидий, Гораций в I в. до н.э.

Наиболее подробные ответы на эти различия протолюбви и любви такие непонятные и неприемлемые морали современного человека были даны в исследованиях антропологов сохранившихся до недавнего времени остатков первобытнообщинного строя.

Антрополог М. Мид «Взросление на Самоа»: «…самоанское общество резко отличается от нашего неиндивидуализированностью чувства, в особенности полового …». «Романтическая любовь в том ее виде, в каком она встречается в нашей цивилизации, неразрывно связана с идеалами моногамии, однолюбия, ревности, нерушимой верности. Такая любовь незнакома самоанцам».

«Одновременное пребывание в нескольких половых связях, их кратковременность, совершенно явное стремление избежать каких бы то ни было сильных аффектных привязанностей в половых отношениях, жизнерадостное использование для них любых представившихся возможностей — все это делает секс на Самоа самоцелью, … чем-то таким, что ценится само по себе … Они не склонны относить половые отношения к числу важных межличностных отношений и определяют их значимость только половым удовлетворением…»

Самоанцы не связывают секс с деторождением. Секс это для удовлетворения влечения, а зачатие и дети это решение духов. Ведь сексуальных контактов гораздо больше, чем зачатий и рождений детей.

С появлением письменности о развитии любовных отношений известны уже достоверные данные.

В шумеро-аккадской культуре любовь начинает выделяться в особую силу жизни. При этом еще сохраняется архаическое соединение любви и войны: богиня Иштар - богиня любви и войны, распри одновременно. Любовные отношения связываются уже не только с функциями организма, вида и природного субъекта, но и с функциями субъекта социального (культурного). Любовь ассоциируется с гражданскими потребностями человека: от акта размножения зависит плодородие семьи и страны, а мужская сексуальность, сила - становится признаком и атрибутом социальной власти. Вражда и дружба, высший вид приязни и неприязни – эти не сходящиеся полюса еще сходятся в богине Иштар. У более поздних богов – из греческой и индийской мифологии – такого смешения уже нет.

Судя по аккадскому «Эпосу о Гильгамеше» (XXIII-XXI в. до н.э.), богине Иштар в большей мере нужна телесная близость, она еще не столько «любит», сколько вожделеет. Поэтому-то она так легко и вероломно отделывается: от своего супруга Таммуза, отправив его в преисподню, от пастуха, которого она любила, - сделав его волком, от садовника, который не захотел ее любви, - превратив его в паука.

Поэма о Гильгамеше на тысячу лет старше "Илиады", она была сложена около четырех тысяч лет тому назад. При древних храмах жили тогда особые жрицы любви, их почитали, любовь отождествлялась как таинственная сила, дарящая жизнь ("акт размножения" считался почти священным).

Есть в поэме история жрицы любви Шамхат и дикого человека Энкиду, укротить, которого ее послали. Вот как говорится об этом в поэме:
Раскрыла Шамхат груди, свой срам обнажила.
Увидел Энкиду - забыл, где родился!
Не смущаясь, приняла его дыханье...
Наслаждение дала ему, дело женщин,
Ласки ее были ему приятны.

Простым эросом, судя по дошедшим до нас преданиям, была сначала любовь и в Древнем Египте. Четыре тысячелетия назад у египтян уже был культ Хатор - богини любви и веселья. В ее честь пели тогда гимны, в которых ее называли Прекрасной, Золотой, Владычицей звезд.

Минуло еще несколько веков, и в Древнем Египте возникла любовная лирика, искусная и изощренная в своих высших взлетах. И любовь, которая в ней отразилась, уже не была простым эросом - в ней были уже духовные чувства, во многом похожие на нынешние.

Любовь Эхнатона к Нефертити было, первое известное нам из истории яркое любовное чувство. Впервые любовь связывается с эстетическими потребностями человека: в сотнях надписей в десятках скульптур м надгробий возглашал фараон свою любовь к Нефертити. И легенды об этой любви передавались из поколения в поколение. Фараон был человеком незаурядной смелости - вопреки жрецам он основал новый культ - культ служения Свету. Солнечному богу Атону, отказавшись от мрачного Амона-ра, любящего человеческие жертвы.

В знаменитой "Рамаяне" индусов, которой сейчас две с половиной тысячи лет, любовь Рамы и Ситы также духовна и индивидуальна.

Любовь ранней античности вполне, видимо, можно назвать античным эросом. Это как бы пред любовь, в ней еще много обще природного, одинакового для человека и других живых существ. Не зря ведь Зевс становится быком, чтобы сочетаться с Европой, лебедем, чтобы любить Леду, сатиром, чтобы насытить страсть к Антионе. Не зря ведь Посейдон превращается в коня, чтобы сочетаться с Деметрой и с Титанидой Медузой, которая родила потом крылатого коня Пегаса.

В этих фантастических превращениях, в этих поэтических метаморфозах прямо отпечатались взгляды древних на любовь, виден характер их эроса. Телесные (хотя уже и одухотворенные) тяготения, плотские желания - таким и был, видимо, ранний эрос античности.

Не раз говорится в мифах о том, что боги принимали облик других людей, чтобы под видом их явиться к возлюбленным. Так пришел к Алкмене Зевс, приняв облик ее мужа, Амфитриона, и от этой их встречи родился Геракл. То же делали и боги индийской мифологии: Индра, например, в облике Мудреца Гаутамы пришел к его жене Ахалье. Все это говорит, что богам не нужна была ответная любовь, любовь именно к ним, индивидуальное чувство. Им надо было насытить свою плотскую страсть, они и не думали о взаимности, и любовь не была тогда индивидуальной, да и не была еще любовью, хотя уже начинала становиться ею.

В V в. до н.э. философы стали говорить о двух Афродитах: Афродите Пан-демос (Всенародной) - божестве грубой чувственной любви и Афродите Урании - богине любви возвышенной, утонченной. А в сократических теориях о любви говорилось как о школе мудрости, важной части добродетели, помощнице разума.

Двадцать четыре века назад Платон создал первую в человеческой культуре философию любви; она обозначила новый этап в постижении человеческой любви, а позднее стала истоком для большинства любовных теорий.

Любовь для Платона - двойственное чувство, она соединяет в себе противоположные стороны человеческой природы. В ней живет тяга людей к прекрасному - и чувство чего-то недостающего, ущербного, стремление восполнить то, чего у человека нет. Эрот двулик, говорит Платон, он несет человеку и пользу и вред, дает ему зло и добро. А любовь нужна для того, чтобы исцелять изъяны человеческой природы, возмещать их.

Так впервые в нашей цивилизации возникла мысль об особой силе любви, о ее роли исправителя людской природы.

И в наше время пользуется популярностью миф об андрогинах, который рассказывает Аристофан Сократу в диалоге Платона "Пир". Миф о том, что когда-то люди имели двойное тело - две пары рук и ног, два лица. И только рассерженный Зевс рассек их пополам. Поэтому каждый человек сейчас является половинкой, постоянно жаждущей своего восстановления.

Новые ступени в психологии любви запечатлевают римские поэты I в. до н.э. - Катулл, Тибулл, Овидий, Гораций, Вергилий. Любовь достигает у них огромных высот, утончается, приобретает новые свойства, которых не было раньше. В лирике этого периода появляется новый, немыслимый раньше мотив верности в любви.

В Риме той эпохи любовь часто превращается в сластолюбие, в изощренную игру. В "Анналах" Тацита и "Жизни двенадцати цезарей" Светония подробно рассказано о любовных оргиях, которые достигали вакханальных высот при дворце цезарей. Императоры предавались любви публично, на глазах у народа. При всей своей изощренности, сластолюбии, Древний Рим имеет много примеров возвышенных чувств. Любовь здесь сложное чувство, состоящее из множества потоков, не монолитное, как у греков. Любовь в лирике римлян уже занимает важное место. Появляется мотив ревности, клятвы в любви до гроба, что говорит о развитии индивидуальности в любви.

Е Пушкарев Председатель Интернет - Клуба "ПРОСВЕЩЕННАЯ ЛЮБОВЬ"