образовательно-доверительный сайт


Концепт любви в русском языковом сознании. С.Г. Воркачёв. окончание

Следующими по рангу идут признаки «разлуки» и «иронии».

Сергей Григорьевич Воркачев. В русском менталитете любовь тесно связана не только со страданием, но и с разлукой, которой она проверяется и которая также является её непременным атрибутом: «С глаз долой – из сердца вон»; «Реже видишь – больше любишь»; «Разлучит нас заступ да лопата»; «Осолит разлуку нашу горсть сырой земли»; «Ох охонюшки, тошно без Афонюшки. Иван-то тут, да уряд-то худ»; «От мила отстать – в уме не устоять»; «Без солнышка нельзя пробыть, без милого нельзя прожить»; «Без милого не жить, а и при милом не быть»; «Без тебя, мой друг, постель холодна, одеялочко заиндевело»; «Любовь не верстами меряется»; «Милый далеко – сердцу не легко».

Пословицы о любви в русском паремиологическом фонде активно используются для перифрастического, иронического выражения нелюбви: «Люби сено в стогу, а барина в гробу»; «Любит и волк овцу»; «Любит и кошка мышку»; «Любит, как собака палку/редьку»; «Люблю, как черта в углу»; «Мил ему, как порох в глазу»; «Люб, что свекровин кулак»; «Люблю, как клопа в углу: где увижу, тут и задавлю»; «Его милее нет, когда он уйдет»; «Мил за глаза»; «Спереди любил бы, а сзади убил бы».

Далее идут признаки «красота», «взаимность», «побои», «оптика» и «отрицательная оценка».

В русской паремиологии внешняя красота признается источником возникновения любви («Любовь начинается с глаз»; «Глазами влюбляются»; «Где больно, там рука; где мило, тут глаза»; «Тоска западает на сердце главами, ушами и устами»), в то же самое время отрицается её значимость для «любовного быта» («С лица воду не пить, умела бы пироги печь»; «С лица пряники не печатать»).

Русское паремиологическое сознание озабочено проблемами безответной, несчастной любви, а точнее необходимостью жить с нелюбимым: «Тошно жить без милого, а с немилым тошнее»; «Тошно тому, кто постыл кому, а тошнее тому, кто мил кому»; «С милым во любви жить хорошо»; «Несолоно хлебать, что немилого целовать»; «Одно сердце страдает, другое не знает»; «Мое сердце в тебе, а твое в камени».

Характерной приметой характера русской женщины, по свидетельству пословичного фонда, является готовность терпеть побои от любимого: «Кого люблю, того и бью»; «Милого побои не больно/долго болят»; «Милого побои на кости»; «Кто кого любит, тот того и бьет»; «Милый ударит – тела прибавит»; «Милый побьет, только потешит».

Характерной чертой любви в русском паремиологическом представлении является утрата способности к здравому суждению и аберрация зрения: «Любовь и малое принимает за великое»; «Любовь может и слепа быть – черное за белое почитает»; «Молодость глупа, а любовь слепа»; «Любовь слепа»; «Любовь ни зги не видит»; «У любви нет глаз».

Любовь, а чаще всего её начальная стадия – влюбленность – нередко оцениваются в русских пословицах отрицательно: «Влюбился, как сажа в рожу влепился»; «Влюбился, как мышь в короб ввалился»; «Втюрился, как рожей в лужу»; «В любви добра не живет»; «Любовь - крапива стрекучая»; «Любовь да свары – хуже пожара». Следом по рангу идёт признак «судьба».

Непостижимость причин возникновения любви – «тайна сия велика есть» – и её слепая власть дают основания русскому паремиологическому сознанию уподоблять это моральное чувство судьбе, слепой, неумолимой и неизбежной: «Суженый, что бешеный»; «Суженый, ряженый – привороженый»; «Суженого и на коне (на оглоблях, на кривых) не объедешь»; «Баженый не с борка, а с топорка»; «Не отколь взялся, бог дал».

В русских пословицах отмечается роль материальной стороны для устойчивости «любовного быта»: «С деньгами мил, без денег постыл»; «Муж любит жену богатую, а тещу – тороватую»; «Муж любит жену здоровую, а брат сестру – богатую»; «Муж любит жену здоровую, а жених невесту – богатую».

Тремя паремическими единицами представлены признаки «интенсивность» («Без солнышка нельзя пробыть, без милого нельзя прожить»; «Мороз любви не остудит»; Изнизал бы тебя на ожерелье, да носил бы в воскресенье»), «соматические проявления» («Не спится, не лежится, все про милого грустится»; «Не пил бы, не ел, все б на милую глядел»; «Подвела сухоту к моему животу»), «недолговечность» («Миловались долго, да расстались скоро»; «Приглядится милый – тошней постылого»; «Был милый, стал постылый»), «воздействие» («Любовь и умника в дураки ставит»; «Всяк страх изгоняет любовь»; «Любовь не тюрьма, а сводит с ума»), «косметика» («Мило не мыло, а беленькое личико»; «Белила не сделают мила»; «Подо нрав не подбелишься»).

Двумя единицами представлены признаки «аутентичности» («Любит тот, кто учит»; «Кто любит, тот не потакает»), «памяти» («Старая любовь не забывается (не ржавеет»; «Старая любовь долго помнится»), , «неутолимости» («Не наесться куском, не нажиться (не натешиться) с дружком»; «Не приестся хороший кусок, не прискучит хороший дружок»), «возраста» («Молодость без любви, как утро без солнца»; «Седина в бороду, а бес и ребро»), «равенства» («Равные обычаи – крепкая любовь»; «Мила не бела, да я и сам не красен»).

Одной единицей передаются признаки «любовных ссор» («Милые бранятся – только тешатся») «личной сферы» («Любишь меня, так люби и собачку мою»), «пьянства» («Кто пьяницу полюбит, тот век свой погубит»), «свободы» («Любви нужна воля, а уму простор»), «ревности» («Кто не ревнует, тот не любит»), «ненависти» («От любви до ненависти – один шаг»), «единомыслия» («Одна думка, одно и сердце»).

Оставшиеся полтора десятка паремиологических единиц какой-либо последовательной признаковой классификации поддаются с трудом. Они дают советы кого любить, кого – нет, как любить, говорят о том, что глаза – зеркало любви («Люби своих, помни чужих»; «Люблю тебя, да не как себя»; «Любовь – кольцо, а у кольца нет конца»; «Обнявшись, веку не просидеть»; «Сухая любовь (платоническая) только крутит»; «Тепла рука у милого, так любит»; «Злого любить – себя губить»; «Женатого целовать не сладко»; «Вслед за милым не нагоняешься»; «Речисты у милого глаза»; «Глаза говорят, глаза слушают»; «Забудется милый, так вспомянется»; «Чужого мужа полюбить – себя погубить»; «Не дорог подарок, дорога любовь»).

Обзор энциклопедических, «периферийных» признаков любви свидетельствует о крайней противоречивости восприятия этого морального чувства паремиологическим сознанием, дающим ему самому и последствиям его воздействия на человека диаметрально противоположные оценки: любовь одновременно бескорыстна и меркантильна («Любовь за деньги не купишь» – «С деньгами мил – без денег постыл»), она – высшая ценность и зло («Нет ценности супротив любви» – «В любви добра не живет»), разлука её укрепляет и губит («Разлука любовь бережет» – «С глаз долой – из сердца вон»), она никогда не забывается и быстро приедается («Старая любовь не ржавеет» – «Приглядится милый – станет постылый»), влюбляются во внешность и любят личность («Глазами влюбляются» – «С лица пряники не печатать»), любовь ослепляет и все видит («У любви нет глаз» – «Любовь не глядит, а все видит»), без неё плохо и с ней нехорошо («Не мил свет, когда милого нет» – «Где любовь, там и напасть»).

Сопоставление семантических признаков концепта любви, представленных в русском паремиологическом сознании, с семантическим прототипом этого концепта, полученным в результате анализа научного дискурса, показывает, что дефиниционные признаки (ценностная ядерность, немотивированность выбора и индивидуализированность его объекта) представлены здесь в полном объёме, расхождения же касаются в основном признаков периферийный, «избыточных».

Если признаки «каритативного блока» (сострадание, забота, внимание, уважение, готовность прощать и жертвовать), неподконтрольности, неутолимости, связи с красотой, изменения оптики восприятия, психосоматики и амбивалентности присутствуют и в научном дискурсе и в паремиологии, признаки стрессовости, «алфавитности», динамизма, ресурсности и гармоничности реализуются только в этико-психологических текстах, то все прочие энциклопедические признаки являются исключительным достоянием русского «обыденного сознания» и в научной парадигме никак не представлены.

В заключение можно попытаться создать обобщенный образ концепта любви по данным русской паремиологии, куда войдут в порядке своего частотного ранга дефиниционные, импликативные и энциклопедические признаки, выраженные в пословичном корпусе не менее чем тремя единицами:

Любимый – это самое дорогое, что есть у человека. Он – единственный, его не выбирают, он дается судьбой. Ради него ничего не жаль, он хорош в любом виде, ему можно все простить и от него можно все вытерпеть.Любовь не зависит от нашей воли, от неё нельзя спрятаться, она человека ослепляет, она же делает его проницательным. Любовь – высшее благо и наслаждение, в то же самое время она – страдание и беспокойство, а для кого-то и зло. Хотя она надолго запоминается, она недолговечна. Разлука у кого-то любовь укрепляет, у кого-то – губит. Одной красоты, даже естественной, для любви недостаточно, нужна еще и духовная близость. Для счастливой любви нужна взаимность. Любовь бескорыстна, но без материального достатка она угасает. Любовь преобразует человека, воздействует на его характер и психику.

Обзор паремиологических представлений о любви, т.е. диахронический срез культурного концепта, можно дополнить срезом синхроническим, полученным из опроса информантов, которым задавался вопрос: «Что такое любовь в вашем представлении?». Как представляется, сопоставление паремиологических и современных обыденноязыковых представлений даст возможность выявить динамику и общие тенденции изменения национального менталитета – в каком-то смысле «проверить алгеброй гармонию».

Можно предполагать, что культурный концепт инерционен в той же мере, что и национальный менталитет, единицей которого он является, поскольку для разрушения когнитивных, аксиологических и поведенческих стереотипов, составляющих этническое сознание, смены одного или нескольких поколений и простого изменения жизненных обстоятельств явно недостаточно.Насколько известно, в статистике для получения валидных результатов необходим минимальный объем выборки в 2000 единиц. Тем не менее, как представляется, результаты опроса сотни информантов, хотя и не дают оснований для категорических выводов, все-таки позволяют обозначить кое-какие общие направления в изменении семантического наполнения культурного концепта.

Все житейские определения любви, как и дружбы (Кон 1989, 141), суть метафоры, каждое из них высвечивает какую-то одну или несколько сторон, признаков явления, ими и ограничиваясь, т.е. выдавая часть за целое, причем определения эти даются не в форме дефиниций, через перечисление существенных признаков понятия, а преимущественно в виде «интерпретации» (Карасик 1990, 61–64) – толкования через признаки, значимые в личном опыте интерпретатора: «Любовь – это когда...»

Ответы респондентов в значительной мере многофакторны, в них приводится более одного семанического признака: на сто ответов приходтся 145 упоминаний 38 выделенных признаков.

Как для эпистемологии каждой отдельной науки наиболее значимыми представляются «теории среднего уровня», позволяющие систематизировать её основные понятия (См.: Фрумкина 1996: 56), так и для «концептологии любви», очевидно, особой ценностью будут обладать теоретические обобщения, позволяющие, судить о мировоззренческой специфике носителей обыденного сознания. Эти обобщения характеризуются определенной степенью абстрактности, дающей им возможность «подняться» над отдельными семантическими признаками, в то же самое время они в достаточной мере конкретны чтобы идентифицировать начала, положенные в основу формирования определенного семантического блока.

Здесь, прежде всего, выделяется «каритативный блок», включающий признаки, связанные с «семантическим дублетом» любви – милостью/милосердием: жертвенность, терпимость, готовность прощать, доверие, преданность, уважение, заботу, ответственность, доброту, нежность. Затем идут «андрогинный» семантический блок, включающий семантику, восходящую к представлениям о любви как о поиске недостающей половины, когда-то отсеченной от человека, о любви как о взаимодополнении (понимание, гармония, соответствие, взаимность); «этимологический» блок, образованный признаками, восходящими к «этимону» глагола «любить» – «хотеть/желать» (влечение, стремление, страсть); «нигилистический» блок, включающий признаки, отрицающие существование либо ценность любви (любовь – это миф, сказка, её нет; это болезнь души, безумие); «гедонический» блок (наслаждение, удовлетворение, отсутствие отрицательных эмоций, что-то хорошее) и блок «хорошего отношения» (симпатия, хорошее отношение).

Индивидуальное и «блочное» частотное распределение семантических признаков концепта «любовь» в ответах респондентов представлено в таблице 1.

Опрос респондентов показал еще раз, что любовь – чувство, действительно, интимное: многие под тем или иным предлогом отказались ответить на вопрос «Что такое любовь?» – отшутились или сказали, что не знают, что связано, очевидно, с тем, что, формулируя свое понимание любви, человек делает публичными свои представления о самых сокровенных жизненных ценностях. Те же, кто ответил, ни разу не упомянули дефиниционно значимые признаки понятия любви, называя исключительно признаки энциклопедические и импликативные, чаще всего в научной парадигме не фигурирующие вовсе.

Безусловным лидером в «личном зачете» является семантический признак «взаимопонимание» («полное/взаимо/понимание», «отклик души», «это когда друг друга понимаешь») – 30 упоминаний, причем для 16 респондентов этот признак – единственная характеристика любви. Далее по рангу идут (2) «влечение» («взаимопритяжение», «физическое и духовное влечение», «это когда хочется видеть», «это когда с нетерпением ждешь встречи»); (3) «доверие»; (4) «гармония» («гармония душ», «сексуальное и идеологическое соответствие», «две взаимодополняющие половинки»); (5) «тревога» («это когда думаешь все время о ком-то, беспокоишься, переживаешь»; «это когда за кого-то сердечко болит»); (6) «готовность прощать», «бескорыстие» («готовность отдавать, доставлять радость, ничего не желая взамен»); (7) «уважение», «жертвенность» («это когда для человека ничего не жалко»; «это готовность жертвовать ради другого»), «верность/преданность», «страсть» («что-то трепещущее, вызывающее бури в душе»), «эйфория» («это когда хочется петь, прыгать»; «состояние полета»; «это когда душа взлетает и падает, взлетает и падает»), «взаимность», «смысл жизни» («это самое главное в жизни», «цель жизни», «это то, ради чего стоит жить»), «счастье» («неразрывное со счастьем», «это когда всем хорошо», «счастливый семейный очаг»); (8) «желание», «привязанность», «обман» («миф», «самая старая сказка»), «болезнь» («психическое расстройство», «болезнь сердца», «прекрасное безрассудство»); «идеализация» («это когда человек для вас идеал, вы его обожествляете, и это перекрывает все его недостатки»), «другое Я» («это когда ты в другом человеке видишь себя», «когда ты находишь себя в другом»), «симпатия», «наслаждение». Десятое место по рангу занимают однократные упоминания признаков («удовлетворение», «чувственность», «нежность», «взаимоотдача», «приспосабливание к другому», «несвобода» (зависимость), «близость» (быть рядом), «поцелуй Бога», «гармония со Вселенной» и пр.).

Однако в «командном зачете» на первое место выходит «каритативный блок», включающий признаки, «материализующие» гуманистическую составляющую любви, блок же «андрогинный», комплементарный, основу которого составляет взаимопонимание, идет сразу же на втором месте. Со значительным отставанием следующие ранги занимают блоки «этимологический», «гедонический», «нигилистический» и просто «хорошее отношение».

Можно отметить, что общим для большинства ответов является «вынесение за скобки» (видимо, как само собой разумеющихся) дефиниционно важных признаков любви, отличающих её от чувственного влечения, симпатии и дружбы. Почти две трети упоминаний в ответах респондентов (88 из 145) занимают признаки, входящие в «каритативный» и «андрогинный» блоки, характеризующие любовь как «абсолютное признание» и принятие личности другого.

Таблица 1

Признак Число употреблений Ранг Блок Число употреблений Ранг
1 доверие 9 3 каритативный 45 1
2 тревога/беспокойство 6 5
3 прощение/терпимость 5 6
4 бескорыстие 5 6
5 верность/преданность 4 7
6 уважение 4 7
7 жертвенность 4 7
8 ответственность/забота 1 10
9 доброта 1 10
10 взаимоотдача 1 10
11 счастье другого 1 10
12 несвобода 1 10
13 приспосабливание 1 10
14 нежность 1 10
15 понимание 30 1 андрогинный 43 1
16 гармония 7 4
17 взаимность 4 7
18 Я в другом 2 9
19 стремление/влечение 12 2 этимологический 19 2
20 страсть 4 7
21 желание 3 8
22 счастье 4 7 гедонический 12 3
23 наслаждение 2 9
24 удовлетворение 1 10
25 не скучно 1 10
26 что-то хорошее 1 10
27 обман 3 8 нигилистический 6 4
28 болезнь 3 8
29 хорошее отношение 1 10 хорошее отношение 3 5
30 симпатия 2 9
31 эйфория 4 7 0
32 смысл жизни 4 7 0
33 привязанность 3 8 0
34 идеализация 2 9 0
35 близость (всегда рядом) 1 10 0
36 поцелуй Бога 1 10 0
37 гармония со Вселенной 1 10 0
38 чувственность 1 10 0

Сопоставление семантических признаков, упомянутых в ответах респондентов, с представлением концепта любви в русской паремиологии свидетельствует, прежде всего, о значительных отличиях в области периферийной семантики, что может быть следствием как эволюции самого концепта, так и несовпадением речевых жанров – опрос информантов это далеко не то же самое, что народное творчество. Тем не менее, налицо частотное преобладание и там, и там семантики «каритативного блока», а если принять, что с «ценностной ядерностью» связана семантика «этимологического блока» – желание/стремление определяется именно ценностью объекта и ею же индуцируется, то очевидно, что в основные семантические параметры концептуализации любви в русском языковом сознании принципиальных изменений не претерпели, за исключением разрастания «андрогинного» семантического блока, представленного в паремиологии лишь пословицей «Одна думка, одно сердце». Можно также отметить, что в ответах респондентов отсутствует упоминание таких частотных в паремиологическом представлении признаков, как неподконтрольность и амбивалентность/страдание.

Литература
Аникин В.П. Русские пословицы и поговорки. М., 1988.
Апресян Ю.Д. Избранные труды: В 2-х томах. Т.1. Лексическая семантика. М., 1995.
Брудный А. А. Психологическая герменевтика. М., 1998.
Воркачев С. Г. Концепт счастья в русском языковом сознании: опыт лингвокультурологического анализа. Краснодар, 2002.
Даль В.И. Пословицы русского народа: В 3-х т. Т. 3. СПб, 1996.
Джидарьян И. А. Представление о счастье в российском менталитете. СПб., 2001.
Жуков В.П. Словарь русских пословиц и поговорок. М., 2000.
Карасик В. И. Значение слова: определение и толкование // Коммуникативные аспекты значения. Волгоград, 1990. С.58–67.
Кон И. О. Дружба: Этико-психологический очерк. М.: Политиздат, 1989.
Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград, 2002.
Колесов В. В. Философия русского слова. СПб., 2002.
Михельсон М. И. Ходячие и меткие слова: Сборник русских и иностранных цитат, пословиц, поговорок, пословичных выражений и отдельных слов (иносказаний). М., 1997.
Тарланов З.К. Язык. Этнос. Время: Очерки по русскому и общему языкознанию. Петрозаводск, 1993.
Фрумкина Р. М. «Теории среднего уровня» в современной лингвистике // ВЯ 1996. № 2. С. 55–67.
Bierwish M,. Kiefer F. Remarks on definition in natural languade // Studies in syntax and semantics. Vol. 10. Dortrecht, 1969. Р.55-79.

<<< начало --- окончание

Статьи, относящиеся к этой же теме:

Любовь и смысл жизни. С. Воркачёв

Любовь и юмор. С. Воркачёв

Красота и любовь. С. Воркачев

Путеводитель по сайту и основным вехам в познании любви. Е.Пушкарев

Суть любви. Е. Пушкарев.

Что такое любовь. Е. Пушкарев

Коротко о любви. Е. Пушкарев

Влюбленность. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: совместимость, любовь. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: отношения. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: лидерство в любви и браке. Е Пушкарев

Психология любви. Е.Пушкарев

Тест на любовь: «шкала любви» З.Рубина.

Любовь как рефлексивный проект самости. Г. Я. Стрельцова

Метафизическая двойственность любви. Г. Я. Стрельцова

Дискурс любви и смерти в песне конца века.

Социальный феномен любви. С. В. Климова

Литература сыграла огромную роль в любовном культе. М.О.Меньшиков

Суеверия и правда любви. М.О.Меньшиков

Концепт любви в мировой культуре.Вал. А. Луков, Вл. А. Луков

Новоевропейское представление о любви. В.М. Розин

Зигмунд Фрейд о любви.

Эрих Фромм

Поиск по сайту

Желающие оказать спонсорскую поддержку Клубу "ПРОСВЕЩЕННАЯ ЛЮБОВЬ" могут это сделать через
WebMoney:
WMR 854184784200
WMZ 853215145380
Заранее благодарны.

Важна ли тема любви для вас лично?

 Да, несомненно
 Думаю, это важно
 Интересно почитать...
 Мне безразлично
 Пустой сайт
  Результаты опроса

Rambler's Top100 Rambler's Top100

Индекс цитирования

Экология и драматургия любви

Наш сайт о природе любви мужчины и женщины: истоки, течение, около любовные переживания и расстройства.


Default text.

Ознакомительную версию книги можно скачать Миникнига

Из книги вы узнаете: любовь между мужчиной и женщиной исключительно положительное чувство. А очень похожая влюбленность с любовью никак не связана. А недоброкачественная влюбленность - мания, она же "наркоманическая любовь", "сверхибирательная любовь" "folle amore" (безумная любовь (ит.) не только никакого отношения к любви не имеет, а и совсем болезненное расстройство.

А научиться их различать не так уж и сложно.

У человека нет врожденного дара, отличать любовь от влюбленностей, других

псевдолюбовных состояний это можно сделать только овладев знаниями.

Жизнь удалась

Примеры настоящей любви

Пара влюбленных

Драматичные влюбленности известных людей, которые не сделали их счастливыми