образовательно-доверительный сайт


Философия любви и философия сексуальности: в истории развития человеческой культуры и современном психоанализе. В.П.Петров. окончание

Журнал практического психолога, N 7-8, июль-август, 1999.

III. От философии любви к философии сексуальности.
(Проблема любви в психоанализе и в европейской философии XX в.)

В.Соловьев "Свет из тьмы, над темной глыбой,
Вознестися не могли бы
Лики роз твоих,
Если б в сумрачное лоно
Не впивался погруженный
Темный корень их"
Владимир Соловьев.

Принципиально важным в философском отношении является вопрос об отношении секса и истины. "Вопрос, который традиционно задается, - пишет Фуко, - звучит так: почему это Запад так долго выставлял секс виновным? Я бы хотел поставить совершенно другой вопрос: почему это Запад непрестанно спрашивал себя об истине секса и требовал, чтобы каждый для себя ее формулировал? Почему это он с таким упорством хотел, чтобы наше отношение к самим себе проходило через эту истину?.. Какая-то скользкая дорожка привела нас - за несколько веков - к тому, чтобы вопрос о том, что мы такое суть, адресовать сексу".

Тезис об историчности "человека желаний" занимает центральное место в размышлениях Фуко последних лет, стягивая на себя несколько различных контекстов. Как инструмент критики и генеалогического анализа понятий секса и сексуальности, он нацелен против всякого рода "движений освобождения", ищущих обоснования в "репрессивной гипотезе" и направленных на высвобождение именно желания. С другой стороны, на линии, задаваемой этим генеалогическим анализом, Фуко и выделяет различные формы субъективации и "техники", или "технологии себя", через которые субъект конституирует себя в качестве такового.

В связи с этим, проект истории сексуальности следует представить так: искать инстанции производства дискурса (которые, конечно же, оставляют место и молчанию), инстанции производства власти (функцией которых иногда является и запрещать), инстанции производства знания (которые часто вводят в оборот разного рода незнания и систематические ошибки).

Поскольку несколько иначе ту же проблему осмысления преображенного, восходящего Эроса ставит и решает в контексте концепции смысла любви русская "философия пола и любви" серебряного века. Смысл человеческой любви В. С. Соловьев видел в оправдании и спасении индивидуальности через жертву эгоизма. В. С. Соловьев поставил целый ряд важнейших нравственно-философских проблем: об отношении любви к смерти и бессмертию, о связи любви с красотой, с миром нравственных, религиозных и эстетических ценностей. Бердяев доказывал, что любовь - творческий акт, который разрывает границы, сковывающие ее формы. Эротическая энергия является вечным источником творчества. Любовь-влюбленность, Эрос, который шире любви, между мужчиной и женщиной есть любовь восходящая. Эрос есть путь восхождения.

Именно этой теме - восхождению и преображению (сублимации) Эроса - посвящено основное произведение Б. П. Вышеславцева. По убеждению самого автора, этика сублимации - "этика преображенного Эроса" соединяет в себе христианский платонизм и открытия современного психоанализа. Сублимация есть возведение низшего к высшему; чтобы понять это возведение, нужно иметь систему категорий бытия, нужно иметь иерархию ценностей.

Если правда, что истинная любовь делает поэтом, то это значит, что она делает творцом и, следовательно, поднимает на новые ступени бытия, где воплощаются новые идеи, смыслы, ценности. Иерархически низшее стремление может входить, как составной компонент, в некоторый высший комплекс, причем в этом высшем комплексе оно своеобразно преображается и облагораживается, не переставая все же быть самим собою.

Таким образом, философское знание в истории становления психоанализа и современной психотерапии имеет сложную и до настоящего времени загадочную судьбу. В истории психоанализа легко обнаруживается довольно странная тенденция восприятия роли и значения философского знания. В начале формирования того или иного психоаналитического направления философское знание, как правило, решительно отвергается. В процессе же развития этого же направления, как правило, самим основателем его, когда встает вопрос об основании места, роли и значения данного направления, происходит в начале "бессознательно" (на уровне "высшего бессознательного" по Ассаджиоли, или "высших мотивов" - метамотивация по А. Маслоу), а затем и вполне осознанно включение философского знания как в теорию, так и в различные техники (например, логотерапия в форме сократического диалога в экзистенциальном анализе В. Франкля; различные "техники" определения смыслообразующих как отдельных образов сна, так и сновидения в целом! в юнгианском психоанализе при толковании сновидений с архетипическими образами, носящими ярко выраженный метафизический характер).

Показательна в этом смысле позиция К. Ю. Юнга, который, придавая философскому знанию (особенно восточным философским концепциям) нуминозный характер (способность трансформировать невротическое состояние пациента в психотическое поведение), а также подчеркивая, что авторитетность метафизического знания (может быть, вернее сказать, авторитарность его) основывается "на яростной потребности большинства, порождающей состояние беспокойства", приходит к признанию компенсирующей функции этого знания. Так, К. Г. Юнг пишет: "… утверждения вдохновенной личности довели до сознания только те образы и идеи, которые компенсируют общее психическое беспокойство. Эти образы и идеи были не придуманы или изобретены вдохновенной личностью, а "посетили" ее в качестве ощущений, и она стала их вольной или невольной жертвой. Превосходящая ее сознание воля сжала ее в своих объятьях, из которых она не могла вырваться. Вполне естественно, что она восприняла эту неодолимую силу, как "божественную" (К. Г. Юнг. Mysterium Coniunctionis. - М.: "Рефл-Бук"; К.: "Ваклер", 1997. - с. 586).

Внешнее негативное отношение к философскому знанию не мешает однако психоаналитику формулировать принципы, носящие философский характер. Особенно часто это происходит тогда, когда психотерапевт обращается к осмыслению трансцендентальной реальности. Так, К. Г. Юнг пишет: "Существование трансцендентальной реальности действительно является самоочевидным, но нашему сознанию чрезвычайно трудно сконструировать интеллектуальные модели, которые стали бы графическим изображением воспринятой нами реальности. Наши гипотезы расплывчаты и сделаны наугад, и нам нигде не найти доказательств их верности. То, что мир внутри и вне нас покоится на трансцендентальной основе, также несомненно, как и наше собственное существование, но также несомненно и то, что непосредственное восприятие архетипического мира внутри нас также мало соответствует истине как непосредственное восприятие физического мира вне нас" (там же, с. 588). Книга Mysterium Coniunctionis заканчивается не менее выразительным в своей метафизичности афоризмом: "Нельзя отрицать того, что психологический поход к этим ("трансцендентальным") вопросам помещает в центр картины человека как меру всех вещей. Но придание ему подобной значимости имеет под собой определенное основание. Две мировые религии, буддизм и христианство, каждая по-своему, отвели человеку центральное место, а христианство развило эту тенденцию созданием доктрины о том, что Бог стал не кем иным, как человеком. Никакая психология в мире не может соперничать с достоинством, которым наделил человека сам Бог" (там же, с. 589).

Здесь правомерно напрашивается вопрос: так ли уж противоположны психология (и в особенности психоанализ как психология бессознательных процессов) и философия. М. Фуко, исследуя историю безумия в классическую эпоху, приходит к пониманию того, что проблема истины (центральная проблема философии) превращается в психологическую проблему, трансформируя психоаналитический дискурс в философский. М. Фуко об этом пишет следующим образом: "Под психологией мы понимаем определенное явление культуры, присущее западному миру начиная с XIX в., - тот монолитный постулат, который был определен современным человеком, но который определяет и его самого: человеческое бытие не характеризуется через некоторое отношение к истине, но наделено присущей ему и только ему, открытой во вне и одновременно потаенной собственной истиной". (М. Фуко. История безумия в классическую эпоху. СПб, 1997. - с. 516).

Однако, такой подход к пониманию взаимоотношения психоанализа (психологии) и философского знания не исчерпывает всех возможных форм (или условий) этой взаимосвязи. Психология может углубиться в негативность человека, достигая той точки, где безраздельно принадлежат друг другу любовь и смерть, день и ночь, вневременной круговорот вещей и торопящиеся сменить друг друга времена года, - и прийти в конце концов к "философствованию молотом". Либо же, она будет пытаться, все время повторяясь, согласовывать друг с другом субъект и объект, внутреннее и внешнее, элементы пережитого и элементы научного знания. Уже по происхождению своему, пишет М. Фуко, психология не могла не принять скорее второе направления, целиком отрекаясь от вопросов бытия, она неумолимо присутствует в диалектике современного человека, неспособного примириться со своей истиной; иными словами, она вечно пребудет неисчерпаемой на уровне истинного знания" (там же, с. 317).

Данную статью мы рассматриваем как начало большой работы по исследованию значения и роли философского знания в становлении и развитии психоаналитических идей и принципов, а также по выявлению эвристического потенциала психологии в объяснении "всякого жизненного процесса от прозябания до философствования" психическими мотивами. Особое внимание мы хотели бы уделить теме: "Философское эссе как жанр психоаналитической истории болезни".

<<< начало --- окончание


Эта статья из раздела:О любви философы, писатели и другие интеллектуалы.

Статьи, относящиеся к этой же теме:

История любовного чувства. Е.Пушкарев

Эрос и культура: Философия любви и европейское искусство. В.П.Шестаков

Если устранить путаницу любви с псевдолюбовями. Е. Пушкарев

Философия любви и философия сексуальности: в истории развития человеческой культуры и современном психоанализе. В.П.Петров.

Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах. Э.Гидденс

Суть любви. Е. Пушкарев.

Что такое любовь. Е. Пушкарев

Коротко о любви. Е. Пушкарев

Влюбленность. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: совместимость, любовь. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: отношения. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: лидерство в любви и браке. Е Пушкарев

Психология любви. Е.Пушкарев

Идеал романтической любви в «постромантическую эпоху» Р.Г.Апресян

Рецензия на книгу: Гидденс Э. Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах. Е. Вовк

Любовь как рефлексивный проект самости. Г. Я. Стрельцова

Зигмунд Фрейд о любви.

Эрих Фромм

Поиск по сайту

Желающие оказать спонсорскую поддержку Клубу "ПРОСВЕЩЕННАЯ ЛЮБОВЬ" могут это сделать через
WebMoney:
WMR 854184784200
WMZ 853215145380
Заранее благодарны.

Важна ли тема любви для вас лично?

 Да, несомненно
 Думаю, это важно
 Интересно почитать...
 Мне безразлично
 Пустой сайт
  Результаты опроса

Rambler's Top100 Rambler's Top100

Индекс цитирования

Экология и драматургия любви

Наш сайт о природе любви мужчины и женщины: истоки, течение, около любовные переживания и расстройства.


Default text.

Ознакомительную версию книги можно скачать Миникнига

Из книги вы узнаете: любовь между мужчиной и женщиной исключительно положительное чувство. А очень похожая влюбленность с любовью никак не связана. А недоброкачественная влюбленность - мания, она же "наркоманическая любовь", "сверхибирательная любовь" "folle amore" (безумная любовь (ит.) не только никакого отношения к любви не имеет, а и совсем болезненное расстройство.

А научиться их различать не так уж и сложно.

У человека нет врожденного дара, отличать любовь от влюбленностей, других

псевдолюбовных состояний это можно сделать только овладев знаниями.

Жизнь удалась

Примеры настоящей любви

Пара влюбленных

Драматичные влюбленности известных людей, которые не сделали их счастливыми